СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЕСЕНИН

Даты жизни: 3 октября 1895 – 28 декабря 1925
Место рождения: село Константиново Рязанской области
Русский поэт
Известные произведения: «Берёза», «Письмо матери», «Песнь о собаке», «Гой ты, Русь моя родная…», «Анна Снегина»

   Сергей Александрович Есенин – поэт, проживший очень короткую жизнь, всего 30 лет. Но за эти годы им были написаны сотни прекрасных стихотворений, множество «маленьких» поэм и крупных эпических произведений, художественная проза, а также обширное эпистолярное наследие, куда вошли размышления Есенина о духовной жизни, философии и религии, России и революции, отклики поэта на события культурной жизни России и зарубежных стран, раздумья о величайших произведениях мировой литературы.
    « <…> не напрасно я живу…», − писал Сергей Есенин в 1914 году. Его яркая и стремительная жизнь оставила глубокий след и в истории русской литературы и в сердце каждого человека.
     Бурной и печальной была судьба Сергея Есенина. Яркая и беспокойная жизнь во многом способствовала неимоверной популярности его стихов – задушевных и музыкальных, близких и понятных самым разным людям. О ней ещё при жизни поэта складывались легенды.

  Есенин 1924   Сергей Александрович Есенин родился 3 октября 1895 года в семье крестьянина Александра Никитича Есенина в селе Константиново Рязанской области. Его мать, Татьяна Титова, вышла замуж по воле своего своенравного отца. Вскоре, не выдержав вражды со свекровью и не желая покоряться нелюбимому мужу, она с трёхлетним Сергеем ушла к родителям. Дед с бабушкой взяли внука на воспитание, а дочь послали в Рязань на заработки. Так и получилось, что Есенин рос на попечении бабушки, которая знала множество песен, сказок и частушек. По признанию самого поэта, именно она давала «толчки» к написанию первых стихов. Сергей Александрович вспоминал: «Она рассказывала сказки. Некоторые сказки с плохими концами мне не нравились, и я их переделывал на свой лад. Стихи начал писать, подражая частушкам».
   В одной из своих биографий Есенин пишет: «А в детстве я рос, дыша атмосферой народной поэзии. Бабка, которая меня очень баловала, была очень набожна, собирала нищих и калек, которые распевали духовные стихи. Очень рано узнал я стих о Миколе. Потом я и сам захотел по-своему изобразить «Миколу». Еще больше значения имел дед, который сам знал множество духовных стихов наизусть и хорошо разбирался в них. Из-за меня у него были постоянные споры с бабкой. Она хотела, чтобы я рос на радость и утешение родителям, а я был озорным мальчишкой. Оба они видели, что я слаб и тщедушен, но бабка меня хотела всячески уберечь, а он, напротив, закалить. Он говорил: плох он будет, если не сумеет давать сдачи. Так его совсем затрут. И то, что я был забиякой, его радовало. Вообще крепкий человек был мой дед».
   О своём детстве Есенин писал: «С двух лет был отдан на воспитание довольно зажиточному деду по матери, у которого было трое взрослых неженатых сыновей, с которыми протекло почти все мое детство. Дядья мои были ребята озорные и отчаянные. Трех с половиной лет они посадили меня на лошадь без седла и сразу пустили в галоп. Потом меня учили плавать. Дядя Саша брал меня в лодку, отъезжал от берега, снимал с меня белье и, как щенка, бросал в воду. Я неумело и испуганно плескал руками и, пока не захлебывался, он все кричал: «Эх, стерва! Ну, куда ты годишься?» «Стерва» - у него было слово ласкательное. Среди мальчишек всегда был коноводом и драчуном и ходил всегда в царапинах. За озорство меня ругала только одна бабка, а дедушка часто говорил бабке: «Ты у меня, дура, его не тронь, он так будет крепче!».
   Но вот проходит время, и в 1904 году уже подросшего Серёжу определяют в Константиновское земское четырёхгодичное училище, затем — в церковно-учительскую школу в маленьком городке Спас-Клепиках. Четырнадцатилетний подросток оказывается вдали от дома, в закрытой школе-интернате. Единственным его утешением становится дружба с товарищем по классу Гришей Панфиловым. Очень часто собирались они с приятелями в доме Панфиловых, засиживались допоздна – пели, играли, танцевали, а иногда читали друг другу стихи. Правда склонность к сочинительству не прибавляла юноше авторитета в глазах ребят. Всё больше и больше начинает он чувствовать себя «белой вороной», впрочем не без скрытой гордости ощущая свою исключительность, избранность.
    В августе 1912 года Есенин едет в Москву, где поначалу работает в мясной лавке вместе с отцом. Вскоре, порвав с ним, поступает в типографию — помощником корректора. «Теперь решено. Я один. Жить теперь буду без посторонней помощи...» — пишет восемнадцатилетний Есенин своему другу Грише Панфилову.
  Вскоре он становится членом Суриковского литературно-музыкального кружка, объединявшего начинающих писателей и поэтов из рабочих и крестьян. Многие из них были настроены революционно. Какое-то время Есенин участвует вместе с ними в рабочих массовках, распространяет листовки. Но игра в сознательного рабочего увлекает его ненадолго.
   Анна Изряднова, первая жена поэта, так описывает Есенина тех лет: «Настроение было у него упадочное - он поэт, никто не хочет этого понять, редакции не принимают в печать, отец журит, что занимается не делом, надо работать. Слыл за передового, посещал собрания, распространял нелегальную литературу. На книги набрасывался, все свободное время читал, все свое жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думал, как жить...».
    Ходит поэт и на занятия народного университета Шанявского - первого в стране учебного заведения, которое можно было бесплатно посещать вольнослушателям. Там Есенин получает основы гуманитарного образования - слушает лекции о западноевропейской литературе, о русских писателях.
     На одном из поэтических вечеров в университете Есенин читал новые стихи. Слушателям особенно запомнилось:

 Гой ты, Русь моя родная.
Хаты — в ризах образа...
Не видать конца и края,
Только синь сосёт глаза.
…………………………..
Пахнет яблоком и мёдом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах весёлый пляс.
…………………………..
Если крикнет рать святая:
- Кинь ты Русь, живи в раю!».
Я скажу: «Не надо рая!
 Дайте родину мою!».

    Тем временем Москва всё более и более начинает тяготить поэта. Ведь она, по его же словам, «не есть двигатель литературного развития…. Она всем пользуется готовым из Петербурга…» Да, все основные события литературной жизни происходят в Петербурге. И весной 1915 года поэт решает перебраться туда. В Петербурге Есенин посетил Блока, но не застав его дома, оставил записку: «Александр Александрович! Я хотел поговорить с Вами. Дело для меня очень важное. Вы меня не знаете, а может быть, где и встречали по журналам мою фамилию. Хотел бы зайти часа в 4. С почтением Сергей Есенин». Записка сохранилась, а на обороте рукой Блока написано: «Стихи свежие, чистые, голосистые…»
    О начале своей петербургской жизни Есенин вспоминал: «Восемнадцати лет я был удивлен, разослав свои стихи по журналам, тем, что их не печатают, и поехал в Петербург. Там меня приняли весьма радушно. Первый, кого я увидел, был Блок, второй - Городецкий. Когда я смотрел на Блока, с меня капал пот, потому что в первый раз видел живого поэта. Городецкий меня свел с Клюевым, о котором я раньше не слыхал ни слова. С Клюевым у нас завязалась, при всей нашей внутренней распре, большая дружба».
     Александр Блок горячо поддержал юное дарование, и вскоре Есенина стали печатать во всех передовых литературных журналах.
  ...Буквально в несколько недель дотоле никому не известный молодой человек завоевал шумную славу в самых изысканных и влиятельных петербургских литературных кругах. Очень скоро о нём заговорили как о чуде. Его наперебой приглашали в различные салоны, а стихи печатали лучшие журналы того времени.
     Вот как описывает свои встречи с Есениным в петербургских салонах 1915 г. поэт Георгий Иванов: «Шелест шёлка, запах духов, смешанная русско-парижская болтовня... Рослые лакеи в камзолах и белых чулках разносят чай, шерри-бренди, сладости. И среди всего этого звонкий голос Есенина, как предостережение из другого мира, как ледяной ветерок в душистой оранжерее...».
    Кто-то воспринимал Есенина лишь как будоражащего воображение паренька из деревни (зачастую он сознательно притворялся таким). Однако стихи молодого поэта многих поразили новизной, трогательностью, настоящим поэтическим чувством. По свидетельству современника, «он читал гораздо громче, чем говорил... простые строки рубились упрямо и крепко, без всякой приторности... Ему пришлось разъяснять свой словарь, — вокруг были «иностранцы»...». Ведь в его стихах столь часто появлялись словечки из древнего языка или местной и областной речи. Возможно, не обошлось без некоторой доли лукавства, желания понравиться слушателям. Но, главное, Есенин был убеждён: там, в глубокой старине, — источник живого поэтического образа.
    Сергей Есенин очень не любил, когда его называли поэтом «из низов». Он всегда говорил: «Я просто поэт». Деревенский юноша с копной золотых волос и васильковыми глазами эстетствующие окололитературные слои еще долго воспринимали как простачка.
   В литературных кругах постоянно обсуждалась и личная жизнь Есенина, связанные с ним скандалы, дебоши. Есенин, очень любивший розыгрыши, с удовольствием играл роль гуляки, выпивохи и драчуна.
      В конце 1915 — начале 1916 г. имя Есенина встречается на страницах многих изданий рядом с именами самых известных поэтов.
    В это же время Есенин знакомится и сближается с поэтом Николаем Александровичем Клюевым, выходцем из крестьян-старообрядцев Олонецкой губернии. Проникнутые патриархальными религиозными мотивами, связанные с культурой старообрядческого Севера, с русским фольклором, стихи Клюева во многом перекликались с есенинской музой. Оба поэта выступают под единым «крестьянским» знаменем, печатаются в одних и тех же изданиях, вместе посещают салоны и литературные собрания, где Есенин неизменно появляется «в щегольских сафьянных сапожках, голубой шёлковой рубахе, подпоясанный золотым шнурком...». Роднило двух поэтов действительно многое – тоска по патриархальному деревенскому кладу, увлечение фольклором, древностью. Но и в поэзии, и в поведении Клюева Есенину виделось наигранное смирение, замкнутость. Клюев сознательно отгораживался от современного мира, не такой был Есенин с его стихийной, мятущейся душой – впечатлительный, пылкий и нетерпеливый. Не случайно через несколько лет Есенин будет советовать одному поэту: «Брось ты петь эту стилизационную клюевскую Русь с её несуществующим Китежем... Жизнь, настоящая жизнь Руси куда лучше застывшего рисунка старообрядчества…».
     И эта «настоящая жизнь Руси» несла Есенина на «корабле современности» всё дальше… Шла Первая мировая война.
  В первой половине 1916 г. Есенин призывается в армию, но благодаря хлопотам друзей получает назначение («с высочайшего соизволения») санитаром в Царскосельский военно-санитарный поезд № 143 Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны, что позволяет ему беспрепятственно посещать литературные салоны, бывать на приемах у меценатов, выступать на концертах. На одном из концертов в лазарете, к которому он был прикомандирован (здесь же несли службу сестер милосердия императрица и царевны), происходит его встреча с царской семьей.
   Известно также, что в Царском Селе Есенин посетил Николая Гумилёва и Анну Ахматову. Анну Андреевну особенно поразило одно стихотворение, которое заканчивалось четверостишием. Оно показалось Анне Андреевне пророческим:
                                                  Всё встречаю, всё приемлю,
                                                  Рад и счастлив душу вынуть.
                                                  Я пришёл на эту землю,
                                                  Чтоб скорей её покинуть.
     Февральскую революцию 1917 г. Есенин встретил восторженно. Ему чудилось, что из пламени, охватившего страну, вот-вот «Фениксом, жаром-птицею возлетит мужицкая Русь». Неведомая, чудесная доля мчалась навстречу и несла, как казалось, не гибель и разруху, а надежду на новое, преображённое бытие:

О Русь, взмахни крылом
Поставь иную крепь!
С иными временами
Встаёт иная степь.
………………………..
Довольно гнить и ноятъ,
И славить взлётом гнусь —
Уж смыла, стёрла дёготь
Воспрянувшая Русь.
Уж повела крылами
Её немая крепь!
С иными временами
Встаёт иная степь.
«О Русь, взмахни крылами...», 1917 г.

    В эту пору в Есенине ощущалась большая перемена. Он казался мужественнее, выпрямленнее, взволнованно-серьёзнее, чем в первые годы петербургской жизни. Никто больше не рассматривал его в лорнет, как некогда в столичных литературных салонах. А сам поэт чувствовал себя одним из пророков, возвещающих наступление нового, «крестьянского» рая на Земле. По свидетельству современников, он находился в непрерывно-созидающем состоянии.
      Есенин сближается с эсерами, с которыми, по его же словам, работал «не как партийный, а как поэт». Он мечтает о возрождении древнего крестьянского уклада и надеется найти среди новых друзей отклик своим чаяниям на построение новой, справедливой жизни.
    И вот одну за другой Есенин пишет небольшие поэмы, совершенно отличные от того, что им было создано прежде: «Отчарь» (1917 г.), «Октоих» (1917 г.), «Иорданская голубица» (1918 г.) и, пожалуй, наиболее скандально-известную «Инонию» (1918 г.). Однажды на недоуменный вопрос собеседника, что означает это слово, он рассмеялся и ответил: «Это у меня будет такая поэма... Инония — иная страна». Есенин тщится уже здесь, на Земле, а не где-то в далёком обетованном рае обрести утраченную гармонию и восстановить справедливость.
    Тем временем события разворачиваются с угрожающей быстротой. Россия разорвана, растерзана. Кипит Гражданская война. Разруха идёт по старане, голов и неустройство…
     В 1918 году восторженное и приподнятое настроение сменяются у поэта растерянностью и недоумением. Этот год связан в жизни Сергея Есенина с Москвой. Здесь, совместно с поэтами А.Б. Мариенгофом, В.Г. Шершеневичем, А.Б. Кусиковым, И.В. Грузиновым он основывает литературное движении имажинистов, от английского слова «image» − образ. Поэзия имажинистов наполнена сложными, метафорическими образами.
     В 1919 году была опубликована «Декларация» имажинизма, гласившая: «Нам смешно, когда говорят о содержании искусства… Тема, содержание – это слепая кишка искусства – не должны выпирать… из произведений… Искусство, построенное на содержании, искусство, опирающееся на интуицию… должно было погибнуть от истерики».
     Однако С.А. Есенин не принимал некоторые положения своих «собратьев по перу». Он был уверен, что стихотворение не может быть просто «каталогом образов», образ должен быть смыслосодержащим.
    Наивысшим проявлением своего имажинизма С.А. Есенин называл поэму «Пугачев», над которой он работал в 1920-1921 гг. Поэма было высоко оценена русскими и зарубежными читателями.
   Смысл, гармоничность образа поэт отстаивает в статье «Быт и искусство»: «Собратьям моим кажется, что искусство существует как искусство. Вне всяких влияний жизни и её уклада… У собратьев моих не чувства родины во всём широком смысле этого слова, поэтому у них так и не согласовано всё…»
   У Есенина же «чувство родины» было развито чрезвычайно. Душа его не могла примириться с несбывшимися надеждами на обретение нового «града живых» в России. Есенин по-своему бросает вызов «страшному миру». Он пишет стихотворение «Кобыльи корабли» (1919 г.), полное щемящей жалости ко всему живому:

Если волк на звезду завыл,
Значит, небо тучами изглодано.
Рваные животы кобыл,
Чёрные паруса воронов...
………………………………….
Кто это? Русь моя, кто ты? кто?
Чей черпак снегов твоих накипь?
На дорогах голодным ртом
Сосут край зари собаки.

   «Пророк несбывшихся чудес», Есенин так и не примкнул к революционерам, а от родной деревни, давно потерявшей прежнюю духовную основу, безнадёжно далеко отошёл. И он окунается в стихию бунтарства и озорства. Вместе со своими приятелями вешает на стенах Страстного монастыря объявления: «Господи, отелись!», «Граждане, бельё исподнее меняйте» - или отправляется сдирать старые таблички с московских улиц и вешать новые: «ул. имажиниста Мариенгофа», «ул. имажиниста Есенина»... Называет себя «хулиганом», «скандалистом» и с отчаянной решимостью подводит итог прошлой жизни:

Да! Теперь решено. Без возврата
Я покинул родные поля.
Уж не будут листвою крылатой
Надо мною звенеть тополя.
       Низкий дом без меня ссутулится,
      Старый пёс мой давно издох.
      На московских изогнутых улицах
     Умереть, знать, судил мне Бог...
1922 г.

     Осенью 1921 г. в Москву приехала известная танцовщица Айседора Дункан, одинокая, уже немолодая женщина. Она встретила Есенина, и вскоре они стали мужем и женой. Весной 1922 года супруги улетели в свадебное путешествие, сначала в Европу, а потом в США.
   Заграничные впечатления поэта противоречивы. Как многим впервые попавшим в Европу русским людям, ему сначала нравится, что там «всё прибрано и выглажено под утюг», но очень скоро он начинает «хлопать себя по колену и скулить, как собака».
    «Что сказать мне вам об этом ужаснейшем царстве мещанства... — пишет Есенин в 1922 г. из Германии. — Человека я пока ещё не встречал и не знаю, где им пахнет. В страшной моде Господин доллар, а на искусство начихать...»
      И в Америке, и в Европе Есенину не хватает именно «души», а встречи с русскими эмигрантами наводят тоску и щемящую грусть. В Берлине «после долгих бесед в ночи» «под гитару» своего друга поэта А. Кусикова, к тому времени эмигрировавшего, он создаёт первые стихи из цикла «Москва кабацкая»:

Снова пьют здесь, дерутся и плачут
Под гармоники жёлтую грусть.
Проклинают свои неудачи,
Вспоминают московскую Русь.
 ………………………………..
Что-то всеми навек утрачено.
Май мой синий! Июнь голубой!
Не с того ль так чадит мертвячиной
Над пропащею этой гульбой.
…………………………………..
Нет, таких не подмять, не рассеять.
Бесшабашность им гнилью дана.
Ты, Рассея моя... Рас...сея...
Азиатская сторона!
  1922 г.

     В августе 1923 г. он уже снова в Москве, и снова одинокий: брак с Айседорой Дункан оказался непрочным.
    В последние годы жизни Есенин то пытается обрести душевное равновесие и примириться с советской властью, то, по свидетельству одного из современников, начинает «так «крыть» большевиков, как это... не могло и в голову прийти никому в Советской России». Однако Есенина как широко известного «поэта деревни» трогать не решались. Более того — всем милицейским участкам Москвы было дано негласное распоряжение: после каждого скандала отпускать поэта, задерживая его лишь для вида и не давая делу хода.
   Несмотря на перепады настроения и ощущение бездомности, Есенин после возвращения из Европы и Америки очень напряжённо и увлечённо работает, много ездит по стране. Так, в 1924—1925 гг. он посещает Грузию и Азербайджан, где, по его же словам, ему «работается и пишется... дьявольски хорошо».
    Лирика Есенина становится одновременно и трагичнее, и сложнее. Одну за другой он пишет «маленькие поэмы» с красноречивыми названиями, говорящими сами за себя: «Возвращение на родину», «Русь советская», «Русь бесприютная», Русь уходящая», «Письмо к женщине». В этих поэмах поэт пророчески правдивым словом защищает и «уходящую», и «советскую» Русь, понимая, что у России нет пути назад и её ожидает тернистый, нелегкий путь.
    А в стихах — шедеврах любовной лирики — льётся через край неподвластная никаким политическим перипетиям искренность:

Ты такая ж простая, как все,
Как сто тысяч других в России.
Знаешь ты одинокий рассвет,
Знаешь холод осени синий.
   ………………………………….
Не хочу я лететь в зенит.
Слишком многое телу надо.
Что ж так имя твоё звенит,
Словно августовская прохлада.
   «Ты такая ж простая, как все...», 1923 г.

     Певучи и на удивление мелодичны стихи из цикла «Персидские мотивы», написанные во время поездки в Грузию и Азербайджан:

Шаганэ ты моя, Шаганэ!
Потому, что я с севера, что ли,
Я готов рассказать тебе поле,
Про волнистую рожь при луне.
Шаганэ ты моя, Шаганэ.

Потому что я с севера, что ли.
Что луна там огромней в сто раз,
Как бы ни был красив Шираз,
Он не лучше рязанских раздолий.
Потому что я с севера, что ли...
«Шаганэ ты моя, Шаганэ!..», 1924 г.

     В Баку была начата и закончена уже в Москве поэма «Анна Снегина» (1925 г.). Воспоминания о родной деревне, о революционных событиях, нарушивших веками складывавшийся крестьянский уклад жизни, наконец, о юношеской любви поэта к молодой помещице Кашиной, ставшей прототипом главной героини, делают поэму автобиографичной. Подобно блудному сыну из библейской легенды, герой возвращается от всех своих жизненных блужданий и ошибок к тому, что «любил как бы до своего грехопадения»:

Иду я разросшимся садом,
Лицо задевает сирень.
Так мил моим вспыхнувшим взглядам
Погорбившийся плетень.
Когда-то у той вон калитки
Мне было шестнадцать лет.
И девушка в белой накидке
Сказала мне ласково: «Нет!».
Далёкие, милые были!...
Тот образ во мне не угас.
Мы все в эти годы любили,
 Но, значит, любили и нас.

   Однако между «скромным мальчишкой» «с кудрявыми волосами», влюблённым в молодую помещицу, и автором этих строк пролегла непроходимая пропасть. Возвращение к истокам уже невозможно. Как и многие «дети страшных лет России», Есенин и тоскует по разгромленной вере отцов, и с ужасом видит, что сам стал другим. Душа его, кажется, больна от несбывшихся надежд, разочарований и отчаяния.

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль...
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь... —

       скажет он в своей последней, предсмертной поэме «Чёрный человек» (1925 г.), пытаясь написать собственную духовную биографию и разобраться в ней. Но смысл судьбы будто ускользает от автора, в прошлом — «мальчика», жившего «в простой крестьянской семье», «желтоволосого», «с голубыми глазами», а ныне — «прохвоста и забулдыги», которого преследует «чёрный человек». Олицетворение всего самого тёмного во внутреннем мире автора, этот жуткий гость в чём-то подобен совести, терзающей душу. Он «спать не даёт... всю ночь», «водит пальцем по мерзкой книге», перечисляет грехи своей жертвы. Беда же автора не только в том, что он не справился с силами хаоса в собственной душе, но и в том, что ему было суждено родиться и жить в страшное для России время:

 «Слушай, слушай, —
Бормочет он мне, —
В книге много прекраснейших
Мыслей и планов.
Этот человек
Проживал в стране
Самых отвратительных
Громил и шарлатанов».

        Переполненный гневом и отвращением, поэт бросает свою трость «прямо к морде его, в переносицу...», но разбивает только зеркало...
     Чуть ли не каждое стихотворение, написанное поэтом в эти годы, явно или подспудно свидетельствует о том, что развязка его судьбы близка. В том числе и маленький шедевр «Отговорила роща золотая...» (1924 г.) где пронзительно звучат характерные для всего творчества Есенина мотивы странничества, кратковременного пребывания человека на земле:

Есенин 1925Отговорила роща золотая
Берёзовым, весёлым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком.
Кого жалеть? Ведь каждый
в мире странник —
Пройдёт, зайдёт и вновь оставит дом.
О всех ушедших грезит конопляник
С широким месяцем
над голубым прудом.
Стою один среди равнины голой,
А журавлей относит ветер вдаль.
Я полон дум о юности весёлой,
Но ничего в прошедшем мне не жаль.
Не жаль мне лет, растраченных напрасно,
Не жаль души сиреневую цветь.
В саду горит костёр рябины, красной.
Но никого не может он согреть.
Не обгорят рябиновые кисти,
От желтизны не пропадёт трава,
Как дерево роняет тихо листья,
Так я роняю грустные слова.
И если время, ветром разметая,
Сгребёт их все в ненужный ком…
Скажите так… что роща золотая
Отговорила милым языком.

        Ждать осталось недолго. 24 декабря 1924 года Есенин приехал из Москвы в Ленинград, как он говорил на постоянное место жительства.
      27 декабря, утром, в гостинице, сочинил стихотворение и, не найдя в номере чернил, разрезал в нескольких местах руку, обмакнул в собственную кровь перо и написал:

До свиданья, друг мой, до свиданья,
Милый мой, ты у меня в груди:
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей.
 В этой жизни умирать не ново,
  Но и жить, конечно, не новей.

      А в ночь с 27 на 28 декабря Есенина не стало. Официальная причина смерти – самоубийство. Его нашли повешенным на трубе в ленинградской гостинице «Англетер». Как писал поэт и критик В. Ходасевич, «он обернул вокруг своей шеи… верёвку от чемодана, вывезенного из Европы, выбил из-под ног табуретку и повис лицом к синей ночи, смотря на Исаакиевскую площадь».
      Тело Есенина было перевезено в Москву для захоронения на Ваганьковском кладбище. Похороны были грандиозные. По свидетельству современников, так не хоронили ни одного русского поэта.
      В последние десятилетия выдвигается множество альтернативных версий о причинах смерти Есенина. Считается, что поэт был убит.
      «Моя лирика жива одной большой любовью, любовью к родине. Чувство родины — основное в моем творчестве», — говорил Есенин.
      Поэзия Есенина необыкновенна по своей предельной искренности. Как писал Горький, «Сергей Есенин не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии».
    Лучшие страницы Есенина ярко запечатлели духовную красоту русского человека. Тончайший лирик, волшебник русского пейзажа, удивительно чуткий к земным краскам, звукам и запахам, Есенин был большим и смелым мастером стиха. Его емкие и ошеломляюще свежие образы — почти всегда настоящее художественное открытие. Пушкинская простота и прозрачность — вот идеал, который руководил Есениным в последние годы его работы.


СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЕСЕНИН
(1895-1925)

    есенинС первых шагов в литературе Есенин проявил самобытный талант. В 1915 г. после встре­чи с Есениным поэт А. А. Блок записал в дневнике о его творчестве: «Стихи свежие, чистые, голосистые...». Искренняя любовь к родной земле, глубокие переживания и быстро меняю­щиеся настроения придали есенинским стихам неповторимое звучание, которое мы легко отличаем в музыке русской лирики.
    Поэт считал, что «писать для детей - надо особый дар иметь», и «детских» стихов у него мало, хотя к самой теме детства он обращался в своем творчестве не раз (стихотворения «То не тучи бродят за овином...», «Иисус младенец», «Сиротка», повесть «Яр», «Сказка о па­стушонке Пете»). Есенин печатался в детских изданиях, многие его стихотворения о при­роде, матери и ребенке, временах года близки, интересны, понятны маленьким читателям. Поэзия Есенина связана с устным народным творчеством: загадками, сказками, легендами. Он часто обращался к сюжетам Библии, которая была его настольной книгой. В родном селе Константинове на рязанской земле слышал от странников и богомольцев духовные стихи, сложенные на основе народных фантазий. Его поэзия впитала эти подлинно русские образы и картины, живую, народную речь.
    Стихотворение «Береза» - первое напечатанное произведение Есенина - это прекрас­ная картина русской зимы и чистый, волнующий образ белой березы, словно из народной сказки. Как царевну, березу украшают серебро («Принакрылась снегом,/Точно серебром») и золото («...горят снежинки / В золотом огне»). Она замерла в «сонной тишине», скован­ная снегом, завороженная зарею. Зимний «сон» природы встречается во многих стихо­творениях Есенина, например, «Поет зима - аукает...». Здесь под песню метели дремлет лес, укрывшиеся от непогоды воробышки видят во сне долгожданную теплую весну. Пред­ставление о зиме как о ежегодной «смерти» природы ради весеннего рождения пришло в поэзию Есенина из народных поверий. Смена времен года, естественная жизнь природы увлекают поэта, он видит в каждом деревце, каждой былинке живую душу.
    Его черемуха из одноименного стихотворения предстает молодой девушкой, которая «ветки золотистые, / Что кудри, завила». Словно влюбленный в ее красоту, ей «песенки поет» ручей рядом ее корнями. Вновь Есенин говорит о природе, как о живом существе (этот прием называется олицетворение). Чтобы описать цветение черемухи, он выбирает прилагательные «душистая», «медвяная», «пряная» - и мы словно бы чувствуем аромат распустившихся цветов.
    С родной землей Есенин часто связывает образ матери («Письмо матери»). Мать-земля -также пришедший из народного творчества символ, но для поэта он соединяется с образом близкого человека и значит кровное родство с деревней, страной, где он вырос: «Если крик­нет рать святая: «Кинь ты Русь, живи в раю!» Я скажу: «Не надо рая, дайте родину мою».

Рисунок выполнен по фотографии С. А. Есенина 1919 г.

Русские писатели и поэты: комплект наглядных пособий «Великая литература»/ авт. проекта Т.В. Цветкова.- М.:ТЦ Сфера, 2015.- 12 с., ил.


Шеваров, Д. Календарь поэзии / Д. Шеваров // Российская Газета неделя.- 2020.- № 6.

ПРОСТО СЕРЁЖА

  Когда сельский батюшка отец Иоанн Смирнов крестил младенца Сергия, то сказал маме и бабушке: «Это будет добрый, хороший человек».

Синий май. Заревая теплынь.
Не прозвякнет кольцо у калитки.
Липким запахом веет полынь.
Спит черемуха в белой накидке.
В деревянные крылья окна
Вместе с рамами в тонкие шторы
Вяжет взбалмошная луна
На полу кружевные узоры.
Наша горница хоть и мала,
Но чиста. Я с собой на досуге...
В этот вечер вся жизнь мне мила,
Как приятная память о друге.
Сад полышет, как пенный пожар,
И луна, напрягая все силы,
Хочет так, чтобы каждый дрожал
От щемящего слова «милый».
Только я в эту цветъ, в эту гладь,
Под тальянку веселого мая,
Ничего немогу пожелать,
Все, как есть, без конца принимая.
Принимаю—приди и явись,
Все явись, в чем есть боль и отрада...
Мир тебе, отшумевшая жизнь.
Мир тебе, голубая прохлада.
Сергей Есенин, 1925 год

  Есенин рос сиротой, в доме деда и бабушки, и всю жизнь потом искал не любовных приключений, как это принято считать, а материнского тепла и ласки. Все женщины, которых он любил, кроме Софьи Толстой, были старше его. Этого же материнского участия он наивно ждал и от Родины. Уезжал, улетал, бродил по свету и возвращался—в холод. 1
  Наши деды помнили: за стихи Есенина можно было пострадать как за веру. Родители наши никогда не забудут, как переписывали его стихи в заветные тетрадочки, мешая слезы с чернилами.
  Есенин был дан России в утешение в канун самых смутных лет ее истории. Так дают на дальнюю дорогу краюшку хлеба: «На, пожуй... маленько крепче будешь».
  Семнадцатилетний Есенин пишет другу, такому же мальчишке: «Да, Гриша, люби и жалей людей— и преступников, и подлецов, и лжецов, и страдальцев, и праведников: ты мог и можешь быть любым из них. Люби и угнетателей и не клейми позором, а обнаруживай ласкою жизненные болезни людей... Все люди — одна душа». (Из письма Григорию Панфилову, 23 апреля 1913 года)
  И как его еще могло хватить на столько лет сочувствия всему живому, если вспомнить, в какие годы он стал поэтом! Мировая война, мировая революция, мировое озверение... А он плачет о всякой твари, о примятой траве, о жеребенке, о погасшем до утра солнышке. И всё в его стихах плачет, и не ясно, откуда столько слез в одной душе.
  Плачет метель, как цыганская скрипка. Плачет тальянка, плачет веселая флейта, осень листвою плачет на песок, плачут дети, собаки, овцы, лошади, и звезда над ними горит «рыдалистою дрожью неотлетевших журавлей».
  Когда я приезжал к бабушке на  лето, она, встречая меня на пороге, всегда плакала. А я всегда немножко пугался ее слез и утешал: «Ну что ты, бабушка, все же хорошо...» И тогда она говорила: «Я плачу не от плохого, я плачу от хорошего».
   У Есенина тоже все плачут от хорошего или от жалости к этому хорошему.

...Это все, что зовем мы родиной.
Это все, отчего на ней
Пьют и плачут в одно с непогодиной,
Дожидаясь улыбчивых дней.

  Есенина уже переводили на европейские языки, а в деревне кликали Серегой, и даже местные учителя ни разу не попросили его выступить в школе, прочитать стихи. Мать переживала, что он не стал председателем волисполкома.
  При жизни почти никто не знал его отчества. После смерти отчество тоже вспоминали редко. Он так и остался в русской литературе Сережей.
   Есть у нас Александр Сергеевич, есть Лев Николаевич и Антон Павлович. А еще есть Сережа. Очевидцы вспоминают, что хоронили его под крики: «Прощай, Сережа!..» Люди чувствовали: ушел человек, пожалевший их невероятной, пронзительной жалостью.
   И с тех пор мы так просто находим в его стихах то, чего сам он так и не нашел,—утешение, ласку и домашнее, материнское укрытие.

Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь
и благодать.
Может быть, и скоро мне
в дорогу
Бренные пожитки собирать.


«Я ЛЮБЛЮ РОДИНУ, Я ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ РОДИНУ!»

  3 октября 2020 года исполняется 125 лет со дня рождения русского поэта Сергея Александровича Есенина.
  Есть ли на свете хоть один неравнодушный к поэзии человек, который не знает о Сергее Есенине?
  Маловероятно… Великий поэт получил признание по всему миру, его стихи изучаются литературоведами, да и в целом его творчество служит примером для подражания уже многим поколениям поэтов. Есенин навсегда вписал себя в историю мировой литературы, Его лирика - русская душа нараспашку, страстная, бунтующая и невероятно отзывчивая,

«Моя лирика жива одной лишь любовью – любовью к родине.
Чувство родины основное в моем творчестве».
С. Есенин

  Россия была не только самой сильной, но, может быть, единственно сильной любовью Сергея Есенина, Россия была тем цементирующим раствором, на котором он «замесил» свою эстетику. Вне России не было ничего: ни стихов, ни жизни, ни любви, ни славы. В ней все, без нее - ничего. Женщины, дети, дом, друзья - все это можно было «отдать другим». Всеми обычными человеческими привязанностями поступиться, от всего отказаться. Только не от нее - тогда начнется хаос.
  Словом, вне России Сергей Есенин не мыслил себя никогда, но сначала чувство родины было почти неосознанным, детским и безмятежным, врожденной причастностью к ее корням и истокам - к ее природе.

Там, где капустные грядки
Красной водой поливает восход,
Клененочек маленький матке
Зеленое вымя сосет.

  О ранних годах жизни поэта известно немного. Родился Есенин 3 октября 1895 года в селе Константиново Кузьминской волости Рязанской губернии в семье крестьян - Александра Никитича и Татьяны Фёдоровны Есениных.
  Детство провел в деревне, в семье деда. Поскольку отец и мать работали в городе, ребенок чувствовал себя сиротой. Дед по материнской линии, хоть и крестьянин, но имел свою баржу, летом зарабатывал, зимой пропивал заработанное. Потом баржа сгорела, дед разорился. Мать вернулась в деревню, родители снова стали жить вместе. Белокурый мальчуган пошел в школу, учился хорошо, хотя и был большой шалун, из-за чего его оставили в приходском училище на второй год. Но закончил он училище с похвальным листом. Способного к учению мальчика отправили в соседнее село Спас-Клепики, где он три года учился в церковно-учительской школе, готовящей учителей для сельских начальных училищ церковно-приходских школ, «учителей школы грамоты». В первый год он сбежал из интерната домой, скучая по воле, но потом привык. Начал писать стихи. Учителя в нем души не чаяли, товарищи любили, предрекали грядущую славу. В одной из автобиографий поэт писал: «Стихи писать начал лет с 9, читать выучили в 5».
  Этот период его ранних лет подарит миру уникальные стихи, позовет повзрослевшие души назад в детскую купель родных просторов, туда, с чего все начиналось, в далекие дали, что согревают нас и придают смысл нашему существованию.
  В ту пору кленовый шатер казался нам самой надежной защитой, под его раскидистой кроной мы чувствовали себя в безопасности. Но вот раздвинулись стены «зеленой избы» - и мы шагнули в большой взрослый мир. Не шагнули - побежали, подставляя лицо черемуховому снегу, яблоневой вьюге:

Сыпь ты, черемуха, снегом,
Пойте вы, птахи, в лесу.
По полю зыбистым бегом
Пеной я цвет разнесу.

  И пошел, и повел нас по изумительной в своей простоте земле, и открылась ширь у земли, а в есенинской поэзии появился пейзаж. Типичный пейзаж у раннего Есенина словно подернут дымкой. Его трудно представить без «охлопьев синих рек». Краски приглушены, смягчены. На полыхающие зори мы смотрим сквозь курящиеся туманы. Сквозь синий туман видим и «красные крылья заката». Есенин вообще любит восходы и закаты, наверное, за их перламутровую нежность, выходя на натуру, будто на рыбалку, либо на рассвете, либо ранним вечером - в «сутемень», когда и «синь, и полымя воздушней, и легкодымней пелена».
  В 17 лет юноша покинул отчий дом, и это откликнулось в его душе стихом:

Я покинул родимый дом,
Голубую оставил Русь.
В три звезды березняк над прудом
Теплит матери старой грусть.
Золотою лягушкой луна
Распласталась на тихой
Словно яблонный цвет, седина
У отца пролилась в бороде
Я не скоро, не скоро вернусь!
Долго петь и звенеть пурге.
Стережет голубую Русь
Старый клен на одной ноге.

  Родители мечтали, чтобы их талантливый мальчуган получил образование, был счастливее, чем они. Однако у поэта свой путь. Сергей поступил на  работу в типографию Сытина, там познакомился со своей первой гражданской женой, вместе с ней начал посещать знаменитый Народный университет имени А.Л. Шанявского. Есенин активно начал общаться с молодыми поэтами и революционерами. За ним установила слежку охранка. В то время рабочие типографий были самыми передовыми и политически грамотными. Здесь поэт на пике событий - подписывает письма протеста, распространяет листовки, воззвания. Все это становится буднями Есенина, но его это не удовлетворяет. Он пишет своему другу в деревню: «Печальные сны охватили мою душу. Снова навевает на меня тоска угнетенное настроение. Готов плакать и плакать без конца. Все сформировавшиеся надежды рухнули, мрак окутал и прошлое, и настоящее».

Слезы... опять эти горькие слезы,
Безотрадная грусть и печаль;
Снова мрак... и разбитые грезы
Унеслись в бесконечную даль.
Что же дальше? Опять эти муки?
Нет, довольно... Пора отдохнуть
И забыть эти грустные звуки,
Уж и так истомилася грудь.

  Есенин рассылает свои стихи по журналам, их печатают, но мало, и поэт не доволен. Московский товарищ Есенина по фамилии Ливкин вспоминал, как Есенин говорил ему по дороге с очередной литературной «субботы» в редакции журнала «Млечный путь»: «Нет! Здесь, в Москве, ничего не добьешься. Надо ехать в Петроград. Ну что! Все письма со стихами возвращают. Ничего не печатают. Нет, надо ехать самому… Под лежачий камень вода не течет. Поеду в Петроград, пойду к Блоку. Он меня поймет». Встречи с Блоком Есенин добился, представившись ему крестьянином из Рязани («Я поэт, приехал из деревни, прошу меня принять»). Свою жизнь в Москве и работу в типографии корректором он опустил. Блок записал в дневнике: «Крестьянин Рязанской губ., 19 лет. Стихи свежие, чистые, голосистые, многословный язык. Приходил ко мне 9 марта 1915».
  Блок дал рекомендательные письма к поэтам Мурашеву и Городецкому, увлекающимся тогда деревенской темой. Городецкий вспоминал, что «стихи он принес завязанными в деревенский платок. С первых же строк мне было ясно, какая радость пришла в русскую поэзию».

О верю, верю, счастье есть!
Еще и солнце не погасло.
Заря молитвенником красным
Пророчит благостную весть.
О верю, верю, счастье есть.
Звени, звени, златая Русь,
Волнуйся, неуемный ветер!
Блажен, кто радостью отметил
Твою пастушескую грусть.
Звени, звени, златая Русь.

  1915 год открыл поэта Есенина, публикации следуют одна за другой, встречи, чтения, знакомства, он входит в моду. Одевается Есенин в косоворотку и сапоги и считается своим в кругу так называемых новокрестьянских поэтов. Уже в январе 1916 года Есенин и Клюев выступают в качестве «сказителей» в придворных кругах, в том числе в присутствии императрицы Александры Феодоровны и ее дочерей.
  Во время войны и патриотического подъема мода на сугубо национальное и отечественное растет. К молодому крестьянскому поэту, который к тому же еще хорош собой, благосклонны высокопоставленные дамы. Есенина призывают на службу в армию, но благодаря ходатайству знакомых его определяют санитаром в Царскосельский военно-полевой госпиталь, что дает ему возможность не прерывать надолго своего присутствия в столице.
   В это время выходит его первый сборник «Радуница». И готовится следующий - «Голубень».

Той ты, Русь, моя родная,
Хаты - в ризах образа...
Не видать конца и края -
Только синь сосет глаза.
Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонно чахнут тополя.
Пахнет яблоком и медом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах веселый пляс.

  Революция открыла шлюзы: много дел, планов, выступлений, публикаций. Искусство бурлит идеями. Есенин пишет новые стихи, рассказы, пьесы, он в вихре литературной борьбы, много ездит, много выступает, его охотно публикуют. Это время для него самое плодотворное и кипучее. Вместе с другими поэтами составляет «Заявление инициативной группы крестьянских поэтов и писателей об образовании крестьянской секции при Московском Пролеткульте». Вступает в Московский профессиональный союз писателей. Становится одним из организаторов кооперативного издательства «Имажинисты».
  Популярность Есенина растет. Вот воспоминания посетительницы одного из поэтических вечеров 1920 года: «Вдруг выходит тот самый мальчишка: короткая, нараспашку оленья куртка, руки в карманах брюк и совершенно золотые волосы, как живые. Слегка откинув голову назад и стан, начинает читать:

Плюйся, ветер, охапками листьев, -
Я такой же, как ты, хулиган.
Я люблю, когда синие чащи,
Как с тяжелой походкой волы,
Животами, листвой хрипящими,
По коленкам марают стволы.
Вот оно, мое стадо рыжее!
Кто ж воспеть его лучше мог?
Вижу, вижу, как сумерки лижут
Следы человечьих ног.
Русь моя, деревянная Русь!
Я один твой певец и глашатай.
Звериных стихов моих грусть
Я кормил резедой и мятой.

  Он весь стихия, озорная, непокорная, безудержная стихия, не только в стихах, а в каждом движении, отражающем движение стиха. Гибкий, буйный, как ветер, с которым он говорит, да нет, что ветер, ветру бы у Есенина призанять удали...»
  В 1923-1925 годах Сергей Есенин переживает творческий взлет. Истинный шедевр лирики поэта - цикл «Персидские мотивы», написанный во время путешествия по Кавказу. Также на Кавказе были написаны лиро-эпическая поэма «Анна Онегина», философская поэма «Цветы». Свидетелем рождения многих поэтических шедевров была супруга поэта Софья Андреевна Толстая, с которой он оформил брак в 1923 году. В эти годы были изданы «Поэма о 36», «Песнь о великом походе», книги «Москва кабацкая», «Березовый ситец», сборник «О России и революции». Творчество С.А. Есенина позднего периода отличается особенным, философическим характером. Поэт оглядывается на пройденный жизненный путь, размышляет о смысле жизни, пытается осмыслить события, изменившие историю его Родины, найти свое место в новой России. Нередко поэт размышлял и о смерти.

Напылили кругом. Накопытили.
И пропали под дьявольский свист.
А теперь вот в лесной обители
Даже слышно, как падает лист.
Колокольчик ли? Дальнее эхо ли?
Все спокойно впивает грудь.
Стой, душа, мы с тобой проехали
Через бурный положенный путь.
Разберемся во всем, что видели,
Что случилось, что сталось в стране,
И простим, где нас горько обидели
По чужой и по нашей вине.

  Перестав понимать, «куда несет нас рок событий», а непонимание для Есенина с его здравым крестьянским смыслом, с его проницательным умом было мучительным. Он, как за спасательный круг, ухватился за «начала», за ту крепь, над которой еще так недавно иронизировал, за те кровные узы, какими был связан - и с русской деревней, и с русским «равнинным мужиком».

Я последний поэт деревни,
Скромен в песнях дощатый мост.
За прощальной стою обедней
Кадящих листвою берез.

  Но это не пейзаж, а созданный средствами пейзажной живописи образ прощания и с вымирающей деревянной деревней, и с ее древней земледельческой кустарной культурой, и с ее последним поэтом - еще живым, но уже почувствовавшим, что время его миновало:

Не живые - чужие ладони,
Этим песням при вас не жить!
Только будут колосья-кони.
О хозяине старом тужить.
Будет ветер сосать их ржанье,
Панихидный справляя пляс.
Скоро-скоро часы деревянные
Прохрипят мой двенадцатый час!

  Есенин был первым из русских писателей, кто сумел так остро почувствовать и передать свою боль и тревогу за судьбу не только «полевой России», но и всей планеты. Ведь время подтвердило правоту поэта, и сегодня его призыв защитить все живое, сохранить от уничтожения саму жизнь, по-прежнему актуален.
  В своем творчестве Сергей Есенин причастен к самым жгучим, самым животрепещущим проблемам, которые встали перед Родиной. Только поэт, которого до глубины души волновала красота родных «рязанских раздолий», судьба «Руси крестьянской» в революции, будущее всего «шара земного», мог создать «Сорокоуст», «Пугачёва»,  «Страну негодяев».
  А лирико-философские стихи Есенина! Такие, как: «Не жалею, не зову, не плачу...», «Отговорила роща золотая. «Не бродить, не мять в кустах багряных», «Разбуди меня завтра рано…» Столько в них сокровенного, лично пережитого и одновременно столько общечеловеческой доброты и сердечного тепла, которого так явно сегодня не хватает на нашей планете.
  Время не властно над поэзией Есенина. Давно ушли в прошлое многие события, волновавшие поэта, изменилась реальность, питавшая его стихи. Но каждое новое поколение открывает в Есенине нечто близкое и дорогое.

Наша вера не погасла,
Святы песни и псалмы.
Льется солнечное масло
На зеленые холмы.
Верю, родина, и знаю,
Что легка твоя стопа.
Не одна ведет нас к раю
Богомольная тропа.

Воловик, А. «Я люблю родину. Я очень люблю родину!» /А. Воловик // Честь Отечества.- 2020.- № 9-10.-  С. 42-45.

 


ИНТЕРНЕТ-РЕСУРСЫ

Сергей Александрович Есенин. – Режим доступа: http://www.esenin-sergej.ru/

Сергей Есенин. – Режим доступа: http://esenin.niv.ru/

Сергей Есенин: стихи. – Режим доступа: http://www.stihi-rus.ru/1/Esenin/

Сергей Александрович Есенин, Библиотека поэзии. – Режим доступа: http://esenin.ouc.ru/

Сергей Есенин. Стихи о любви. – Режим доступа: http://www.loveparadise.ru/poet-5.html

Сергей Александрович Есенин. – Режим доступа: http://www.sesenin.ru/

Сергей Есенин: биография, стихи, поэмы, фотографии. – Режим доступа: http://esenin.biografy.ru/biography.php

Хронологическая канва жизни и творчества Сергея Александрович Есенина. – Режим доступа: http://www.museum-esenin.ru/biography

ПАМЯТНЫЕ МЕСТА, ПАМЯТНИКИ